Продолжение.
Такое превращение Иисуса в Бога-человека произошло в 325 году нашей эры на первом Никейском Соборе иерархов христианских церквей, где Иисус посредством голосования иерархов был провозглашен Богом-человеком – была добавлена характеристика Сына «единосущна (ομοούσιος) Отцу», которая утверждала, что Сын является тем же самым Богом по сущности, что и Отец: «Бог от Бога».
Кстати, Никейский Собор был инициирован императором Константином Ι по политическим соображениям – римской империи грозил распад из-за противоречий между ее субъектами и императору срочно требовалось найти какую-либо общую идею способную сыграть роль цемента не позволяющего империи распасться. Таким цементом, по замыслу Константина, должна была стать единая вера и этой единой верой могла быть христианская религия, но для этого ее нужно было абсолютизировать, что и было сделано на первом Никейском Соборе.
Однако ни в одном из четырех канонизированных Евангелий, ни в одной приведенной в них проповеди или нравоучении, Иисус не называет себя Богом-человеком, а только Сыном Божьим: «Я есмь Сын Божий».
Но ведь и мы все, так же, как и Иисус – дети Божьи и если следовать религиозной концепции появления человека на Земле, то Адама и Еву – наших прародителей Бог создал непосредственно сам, но ведь и остальных людей, в том числе и самого Иисуса, создал тоже Бог, но только опосредованно – через цепочку поколений предков.
На том же Никейском Соборе были канонизированы четыре Евангелия и другие религиозные тексты, остальные Евангелия и тексты были признаны апокрифами и доступ к ним был закрыт, поскольку они могли породить сомнения в истинности признания Иисуса Богом-человеком.
Абсолютизация Иисуса, провозглашение его Богом-человеком (по сути, создание из Иисуса кумира) позволили иерархам, а затем и остальным христианам абсолютизировать и свои собственные представления о правильном мироустройстве, что давало им моральное право любыми способами навязывать свое мировосприятие всем инакомыслящим.
Но такая абсолютизация своих представлений, провозглашение их единственно верными и правильными, по сути, и есть грех гордыни, являющийся согласно учению Иисуса одним и смертных грехов, а, на мой взгляд, самым большим грехом из всех существующих, благодаря которому на Земле совершалось и продолжает совершаться огромное количество зла.
Эта абсолютизация оправдала крестовые походы, огнем и мечом несущие язычникам и иноверцам христианство, а в итоге, уничтожившие, разграбившие сотни тысяч людей, но давшие при этом колоссальные богатства орденам крестоносцев и расширившие влияние католической церкви.
Отсюда и инквизиция, сжигавшая на кострах во имя Иисуса Христа (Иисуса проповедавшего любовь) всех, кто подозревался в инакомыслии, кто хоть как то выделялся из общей массы. Разумеется, инквизиция сжигала на кострах всех, кто выделялся из общей массы (даже если это была только внешность) ради их же блага, ради спасения их душ, а в итоге, дала католической церкви почти абсолютную власть над верующими.
Проявление абсолютизации собственного мировосприятия выразилось и в стремлении церкви к участию в политической жизни государств, но политика — это всегда «шкурные» интересы, а церковь, по идее, должна заниматься духовной сферой, духовным развитием паствы.
Например, католическая церковь с самого начала своего образования принимала самое активное участие в политической жизни государств. Православная церковь, будучи государственной религией, участвовала в этом процессе через государственные структуры.
Протестантская церковь стала проводником либеральной идеологии, главным этическим принципом которой (принципом имеющим наивысший приоритет) является индивидуализм, ставящий во главу угла интересы и свободу индивида и замаскированный под заботу обо всех людях. Однако в реальности в либеральной идеологии наивысшим приоритетом обладает этический принцип, который можно сформулировать следующим образом: хорошо то, что хорошо для тебя. И если этот принцип, имеющий наивысший приоритет, конфликтует с другими иерархически низшими принципами (например, христианскими заповедями), то предпочтение всегда отдается этическому принципу наивысшего приоритета, а не этическим нормам христианства.
Отсюда стремление многих представителей либеральной идеологии индивидуализма добиться максимальной выгоды для себя любым доступным на данный момент путем, в том числе и нарушая христианскую этику, если это не грозит для них какими-либо серьезными отрицательными последствиями. Яркой иллюстрацией этого является постсоветская история России – сначала были созданы конституция и законы, по которым стало возможным ненаказуемое присвоение небольшой группой людей половины из того, что создавалось всем народом, а по сути, узаконенное обворовывание народа.
Таким образом, и католическая, и православная церкви присвоили функцию посредника между Богом и верующими, функцию регулятора взаимоотношений рядового христианина с Богом и в качестве платы за выполнение этих функций имели право на получение как моральных, так и материальных бонусов. Протестантская церковь вообще поставила интересы индивида выше христианских этических принципов.
Церковь превратила живое религиозное учение в мертвую догму не способную к дальнейшему развитию.
Именно поэтому я прекрасно отношусь к христианской религии, к христианским этическим принципам, указывающим нам путь к справедливому социальному устройству, в котором хорошо всем людям, но отрицательно – к любой христианской церкви независимо от ее конфессиональной принадлежности.
Однако не следует считать, что все священнослужители стремятся получить моральные или материальные дивиденды, многие из них стремятся приобщиться и приобщить своих прихожан именно к духовным ценностям христианской религии.
Основными заповедями христианской религии являются две заповеди: первая – о любви к Богу и вторая – о любви к ближнему.
«Иисус сказал ему: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: Возлюби ближнего твоего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки».
Первая заповедь говорит о стремлении к Богу – к положительному нравственному началу, заложенному как в Природе, так и в человеке.
Вторая заповедь говорит о необходимости достижения равновесия, сбалансированного взаимодействия человека с другими людьми. Любовь к ближнему (альтруизм, добро) и любовь к себе (эгоизм, зло) должны быть уравновешены.
Именно при таком равновесии разнознакового взаимодействия - добра и зла появляется новая социальная структура более высокого структурного уровня.
В результате достижения равновесных состояний при взаимодействии разнознаковых элементов и происходят структурные скачки, приводящие к дальнейшему развитию, усложнению структур - это является одним из общих законов Природы (в диалектической логике он выражен в триаде - тезис антитезис синтез), и этот закон справедлив как для неживой и живой материи, так и для человеческой цивилизации, а в общем случае цивилизации состоящей из любых других разумных существ.
Таким образом, эти главные заповеди являются не только религиозным вероучением, но и общим законом развития Природы. Они применимы не только к развитию той части Природы, которую мы называем неживой материей, но и к развитию материи живой, в том числе и к развитию любых разумных существ и социальных структур, из них состоящих.
Так что ваш рукотворный "Бог" - искусственный интеллект, во-первых, будет руководствоваться принципом - хорошо то, что хорошо для моего подопечного, а этот либеральный принцип ни к чему хорошему привести не может, а во вторых, здесь можно провести аналогию с определением умного и мудрого человека: умный человек это тот кто умеет выкручиваться из плохих ситуаций, а мудрый человек это тот кто в них никогда не попадает.
То же самое с искусственным интеллектом и с Богом религиозным - искусственный интеллект позволяет удачно выкрутится из плохой ситуации (причем в долговременной перспективе может оказаться, что не совсем удачно, а то и вовсе неудачно), а Бог религиозный (религия) позволяет не попадать в такие ситуации.
Отсюда следует, что религия полезнее искусственного интеллекта.