А кто это внутри меня решил, что данный объект - не в моём вкусе?
Вот есть, значит, некий "я", который не во вкусе другого "я". А я сам, который этот факт обнаружил, наблюдает как один говорит про другого "фу!" - я где? Именно что я вне и того, и другого.
Один я - это тот я, который живёт среди людей и мне не нравится, как он с ними общается. И внешность его мне не нравится. Голос неприятен, манеры и привычки не одобряю.
Да, но я же со стороны смотрю и на неодобряющего, когда я про него выражаю в третьем лице. Я в состоянии засвидетельствовать факт этого его неодобрения, даже презрения или отвращения к "первому я"...
И вот тут я понимаю, что на самом деле Я - это вот этот третий наблюдатель. Беспристрастный свидетель всех этих процессов, внутренних по отношению к остальному миру людей. Эти процессы вижу только я, этот третий я...
Один я - тот, который есть моя практика - то, какой я в миру... Второй я - мои представления о том, как оно должно быть. И потому второму я не нравится первый я, потому что второй находит, что первый не соответствует "красоте" внешней и красоте поступков-действий.
А этот второй я мне, третьему я, нравится? Согласен я с его убеждениями? С его вкусами? С тем фактом, что второй осуждает первого за то, в чём первый виноват ли?
Глубина мысли, острота наблюдательности этого второго мне нравится? Может, второй может словесно или письменно или ещё как-то себя выразить? Как он себя выражает? Он ведь не такой ничтожный, как первый? Ну, пусть блеснёт. Себя-то он ведь любит? Или он - лишь зритель, этот второй? А действовать на сцене - только первому? А мне самому, третьему, нравятся такие зрители, которые сами не могут действовать, зато горазды критиковать тех, кто осмелился идти на сцену? Ну, пусть тогда, этот мудрец, второй, подсказывает первому, как ему что делать. Заранее подсказывает, а не задним числом. Слабо ему?
Ну, окей, второй не волен в своих проявлениях, они, эти реакции у него, непроизвольны. Они такие, какие они есть.
И первый всегда будет вынужден плюхаться в реальности, а второй всегда будет морщиться на проявления первого, сидя у себя в моих внутрях. А сам я, который третий... Те двое, первый и второй, они в себе не вольны: первый не виноват, что такой неприглядный, второй не виноват, что такой строгий и пристрастный. Может, я, третий, смогу себе понравиться чем-нибудь? Чем же? Что в моей воле?
В моей, третьего, воле - действия. Я могу действовать телом меня-первого, но от лица меня-третьего. То есть, действия эти могут состояться не от первого меня, а от третьего меня. От первого меня эти действия да, позорны. Он такой, он боится людей, он перед ними заискивает, а также вдруг неистовствует - позорно выходит из себя. И то, и то, да, гадко. Может тогда я что-то сделаю? Второй подсказчик ли мне в этом? Он умеет только критиковать задним числом. Передним - не умеет. Зато у меня, у третьего я, есть способность действовать сознательно-осознанно, не вестись на воздействия людские. Делать с чистого листа. Второй мне не подсказчик, пусть потом что хочет вякает, он - трус. Ему когда шанс дают, он в кусты. Значит, буду действовать я, третий. И красота моя в моей ответственности. И взятки с меня гладки, я не как первый я, на людей не ведусь. Это он, мой первый я, трепещет от любых людских им недовольств. Вот сейчас я это пишу третьим собой. Им, этим третьим, недовольны ни первый, ни второй. Первый трясётся от тех недовольств, которые посыпятся на меня от людей - мол, не угодил им я своими буквами, а второй - сам как эти люди, ему тоже подавай красоты, будто он заплатил мне билет и я ему обязан развлекухой.
Зато самому себя я, этот третий, нравлюсь. Потому что действую сам для себя. Пишу тут вроде как кому-то, а нифига на самом деле ни кому-то. Делаю только себе. Пусть первые два моих я корчатся каждый от своих тараканов, я - чист и от тела, и от мыслей. Я упиваюсь чистым своим деланием. Я, третий, это моё делание по моим правдам. Какие у меня правды, такое и делание. Я прямо влюблён в себя за то. И за то, что я отсекаю от себя всех остальных моих "я"...