Григорий Сергеев
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»
На сайте с ноября 2019
Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»
  • Первое — собираем информацию о том, что и где произошло, при каких обстоятельствах. Есть некий список контактов этого пропавшего человека и его стандартные маршруты, внутри которых надо понять, где он сегодня был; выстроить всю эту картину, обзвонить всех этих людей. Весь список знакомых нужно включить в этот поиск, сообщить им, что человек пропал.
  • Подать заявление в 112, что будет являться и заявлением в полицию. Если в регионе нет 112, подать заявление в полицию.
  • Позвонить в «Лиза Алерт»; если в регионе нет «Лиза Алерт», а есть какие-то другие добровольцы, то обратиться к ним.
  • Вспомнить, что могло повлиять, что привело к тому, что сейчас человека нет: ссора, или какая-то встреча, возможно, затянулась. Большая часть событий может вспомниться. Некоторые дети младшего школьного возраста, которых ищут родители, засиделись у соседей, друзей или одноклассников, у которых родители куда-то уехали, но у них была приставка, они играли и потеряли счет времени. Играют, родителей нет, никто не отвлекает, красота. А потом оказывается, что время час ночи, мама в истерике, вызвана полиция, едут сто добровольцев.
  • Надо понять, что произошло; надо составить список знакомств, найти гаджеты, принадлежащие пропавшему человеку. С этого надо начинать. Вспомнить, в какой одежде ушел человек. Если мы говорим про Москву, то у вас на подъезде есть камера, и при звонке в Департамент информационных технологий города Москвы (там есть специальный номер телефона) может сохранить в течение месяца записи с конкретных камер, под которыми мог проходить пропавший. Но эти записи будут доступны только оперативному сотруднику, а не простому гражданину.
  • Надо плотно взаимодействовать с полицией, выяснять, что и как происходит. Если мы говорим про детей, то можно напрямую взаимодействовать еще со Следственным комитетом. Александр Иванович Бастрыкин дал поручение плотно заниматься поисками детьми до 14 лет, и Следственный комитет сразу включается в пропажу детей. Примерно такие действия надо совершать.
  • Если мы говорим про пропажу человека в природной среде, то он, естественно, должен быть не просто с мобильным телефоном, а с заряженным мобильным телефоном, одет по погоде, с наличием воды, возможностью развести костер. А родственники должны знать, куда он ушел и на какое время. А если у человека естьпроблемы со здоровьем, естественно, не должно быть ситуаций, при которых он ходит один. Если человек всё равно уходит один, у него есть проблемы со здоровьем и есть риски, у него в телефоне должны быть программы контроля, это очень важно. И родственник должен таким образом контролировать процесс.

А как полиция и поисковые отряды будут развивать поиск — зависит от обстоятельств.

Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

Мы не застрахованы ни от чего, лес — это опасная среда. Сейчас в Саратовской области идет поиск, и предположим, что там будет какой-нибудь осмотр «заброса». Никто не проверял это здание годами; мы не знаем, что там может отвалиться и так далее. То есть на поисках, конечно, существуют опасные ситуации. Именно поэтому все такие задачи должны выполнять максимально подготовленные группы, если это возможно в определенных ситуациях. Например, доброволец не спускается в люк, потому что там могут быть газы, которые не позволят ему из этого люка вылезти. Это я сейчас говорю про «Лиза Алерт». Доброволец не появляется на поиске в состоянии измененного сознания: только полностью трезвый. Добровольцу больше 18 лет, он сам принимает решения, что и как он делает; он взрослый человек. Это простые базовые условия, которые позволяют нам сделать поиски безопаснее.

Про пропавших добровольцев я историй не знаю. В России больше 100 разных поисковых отрядов, и есть те, с которыми мы очень плотно работаем, есть те, с которыми мы только начинаем работать. Я уверен, что все они будут стремиться к высокой эффективности. У нас неоднократно были случаи, когда мы искали специалистов из разных государственных служб, которых мы вынуждены были искать уже в процессе, они терялись в ходе поиска — такое бывает. Но это связано не с тем, что они какие-то безграмотные. У них в принципе нет такого обучения. В России нет служб, которые настроены на поиск в лесу, — сейчас это задача, которую максимально эффективно закрывают добровольцы. И первое, что мы сделали, когда увидели перед собой лес, — это подумали, как сделать так, чтобы не потеряться, за 9 лет существования отряда мы научились безопасности настолько, насколько это возможно. Но еще раз: от всего не застрахуешься.

Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

Есть очевидные ситуации, при которых надежда будет разрушительным фактором. Таких ситуаций абсолютный минимум. Например, человек выпал из лодки при свидетелях на огромном озере, возможно, он доплыл до берега, но если за последние два месяца о нем ни слуху ни духу и его найти не удается, есть версия, что он всё-таки утонул. Во всех остальных, особенно про детей, для нас если не найден — значит, жив.

Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

Давайте начнем с заявителей. Страх и стыд, которые не позволяют сообщить вовремя о пропаже, старание семьи «сохранить лицо», где никто не должен выглядеть плохо для общественности, — все это затрудняет решение проблемы. Человек до конца не верит что то, что происходит, — это очень серьезно. В некоторых случаях стыдно позвонить: «Ну как же я отвлеку полицию? Они же делом заняты, и тут я со своими глупостями». Полиция специально сделана для того, чтобы работать по таким моментам, и заявку человек должен оставлять мгновенно. Подчеркиваю — мгновенно.

И человек сам должен знать, где его близкие, понимать каждый день, где сейчас находится его ребенок, где его родители. Для этого есть современные системы контроля, сервисы для слежения за родителями, детьми и так далее. И есть просто хорошее взаимоотношение между людьми, когда они знают, кто где находится, знают круг общения. Некоторые родители при пропаже детей знают всех друзей, у кого какие интересы. А некоторые знают, что у них в соседней комнате мальчик живет, он их сын, он куда-то делся, а чем мальчик интересуется — непонятно. И чем дружнее семья, тем будет проще искать, конечно же.

Первая ошибка, пожалуй, такая: в ходе поисков ошибки допускают неподготовленные люди, которые занимаются либо организацией поиска, либо самим поиском. Представьте себе, например, природную среду, какой-нибудь лесной массив, в котором разные группы людей на разные голоса кричат имя пропавшего, друг о друге не знают, что они там находятся, и слыша, что кто-то где-то кричит, они всё время бегают проверять, кто же там кричит.

И в итоге это совершенно бессмысленная работа. К сожалению, это пока базовый уровень, с которым мы сталкиваемся во многих местах, и это, конечно, очень злит.

Несоблюдение техники безопасности — тоже очень серьезная проблема. Рядом с водой работают трое, не меньше, обязательно в жилетах. Лед — это опасность. Сейчас будут постоянно заявки на детей, пропавших рядом с водоемами. Мы будем рассчитывать на то, что это ребенок, который заблудился, что произошло еще какое-то обстоятельство; мы будем искать в лесу, в населенных пунктах рядом, а параллельно будут работать водолазы — и, к сожалению, я знаю, что произошло. За последнюю неделю это случилось уже несколько раз — дети проваливаются под тонкий лед, потому что дома и в школе им не объяснили опасность, потому что чем-то другим были заняты. И страна ежегодно теряет много детских жизней.

Дальше — ошибки непосредственно в ходе поисков. Раньше мы страдали вот от чего: пропал ребенок, как когда искали Лизу, в честь которой назван отряд, но для средств массовой информации это не был повод, они не были готовы посвящать этому эфир. Теперь это суперповод, это сверхновостная тема, и на поиске каждого ребенка, если туда легко доехать, будет полно разного народа с разной подготовкой. И мы должны организовать в этом хаосе качественный поиск. Для многих — некоторых служб и так далее — будет непонятно, что делать со всеми этими людьми, и мы должны больше коммуницировать, находить общий язык, чтобы у нас не было заходов длинными цепями, это очень неэффективно. Когда люди заходят огромной цепью в лес, через 50 метров эта цепь рвется на куски, через 100 метров часть людей из этой цепи уже потерялась, через 200 метров там уже есть пострадавшие, и пользы они поиску не приносят, конечно. Это тоже надо понимать. Надо действовать по-другому, надо готовить людей, которые будут на уровне старшего поисковой группы, как в «Лиза Алерт». Это сложная подготовка, она требует времени, но надо двигаться в этом направлении.

Количество ошибок, которые можно совершить в ходе организации поискового мероприятия, просто запредельное. Скажем, находим ребенка с аутизмом, а его кто-нибудь обступает, хватает, к чему он совершенно не готов. Надо быть очень тонкими, корректными и понимающими, кого и как мы ищем.

Поиск — это многофакторная и очень сложная штука, и чем глубже в нее погружается со временем своей жизни отряд, тем качественнее он работает, и тем эффективнее результаты. А эффективность результата — это не только найденный живым, а это найденный живым малым количеством сил. Наша задача — потратить как можно меньше ресурсов, таким образом мы успеем сделать больше поисков за то же время, то есть просто распределим усилия людей.

Мой близкий знакомый пропал больше двух лет назад. Возможно ли его когда-нибудь найти? — 1 ответ

его искал ваш отряд, но не нашли никаких следов. он просто вышел из дома и не вернулся, на связь с родственниками не выходит
Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

В России есть термин «утрата родственных связей». Если это тот случай, то, конечно, возможно. Бывает, человек потерял память. Надо детально разбираться в этой истории. Мы не знаем, как каждая история развернется, а прикидывать вероятности — так мы не делаем.

Была такая история, когда мы нашли человека два года спустя. В Москве пропал студент. Мы шли по возможным свидетельствам — рядом с Курским вокзалом, потом в Туле, потом нигде. У него была очень сплоченная группа друзей, которая тоже активно участвовала в поиске. Более чем через два года к нам обратился человек, чья коммерческая компания предоставила ему работу в одном российском городе. Парень ничего про себя не помнил, и человек заинтересовался, кто это, захотел ему помочь. Нашел его фотографию с темой его поиска у нас на сайте. Всё, дальше там родственники и счастье.

Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

У него появляется такой юмор, за который перед чужими людьми немного стыдно. Мы осознаем, что некоторые наши шутки выглядят странно, но это связано с некой системой адаптации к ситуации.

Да шучу я. Никак. На характере, пожалуй, никак не отражается. Почему человек пришел в поисковый отряд? Ему не всё равно, он здесь видит честный смысл своей жизни. Как это может его изменить? У человека расширяется кругозор, у него появляются знания в абсолютно новых областях, вокруг него команда, на которую можно положиться в самых необычных ситуациях, и его жизнь меняется в лучшую сторону.

Человек, который занимается поиском, должен всё знать про то, как искать людей; должен знать, как организовывать поисковое мероприятие на природе, в городе; об особенностях разных состояний людей, связанных с их здоровьем, психическим и физическим; о природных явлениях, радиосвязи, навигации, картографии; общие физические данные человека; о взаимодействии между людьми, организации процессов, менеджменте. Получается большой объем знаний, который дальше подразделяется на компактные сектора. У нас занятия по разным направлениям идут фактически каждый день, если взять всероссийский отряд. И человек, который пришел потому, что хочет, чтобы дети не гибли в лесах, вдруг неожиданно получает знания о том, как работает малая авиация, как сажать вертолет, как эвакуировать человека, что такое первая помощь — много таких знаний, которые очень далеки от его первого стремления и никак не связаны с его работой. Представим себе любую профессию, инженер или сотрудник в офисе. И тут его достаточно глубоко погружают в мир кинологии. Это другая область, но в ней он становится силен. А некоторые очень увлекаются новыми областями и получают там уже глубокую специализацию.

Нет людей в хорошем настроении, которые обращаются в «Лиза Алерт». У них произошло, возможно, самое страшное событие в жизни. Наша задача — сделать так, чтобы они прошли это настолько безболезненно, насколько это возможно. Мы заботимся об их состоянии, поэтому мы очень скучные для желтой прессы — ничего не рассказываем. Что там в семье, кто пьянствовал, кто кого бил — от нас невозможно узнать. Мы приезжаем именно для того, чтобы помочь и спасти человека. Мы к этому готовы и к этому привыкли.

У каждого поисковика, который долго в отряде, рано или поздно будет поиск, который нанесет ему травму. Потом этот человек будет не один, организм адаптируется, и больше травм, наверное, не будет, но это не значит, что будет снижена эффективность поиска. Это не значит, что его это больше не заботит — он просто не плачет по этому поводу. Девчонки всё время плачут, и именно они являются основой отряда, теми, кто двигает нас вперед и заставляет работать эффективно.

Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

Тех людей, на которых получены заявки об их пропаже, мы находим почти всегда. Далеко не всегда это сделано силами «Лизы Алерт». Это происходит благодаря стараниям родственников, действиям полиции или бдительным жителям. Часто это действия многих: это мы, полиция или спасатели МЧС, местные жители, которые отреагировали на наши ориентировки. Находим почти всегда. У нас очень хорошая статистика по найденным людям. При правильной постановке взаимодействия со службами даже на лесных пропажах можно вытягивать планку живых выше 90%. Но это при очень хорошем взаимодействии со всеми службами, быстром реагировании всех, получении заявок не на следующий день, а в ту же минуту. Это важно.

Мы не ищем людей, которые пропали год, два, три назад. У нас есть технология, как найти человека, который пропал сегодня, вчера, неделю назад. У нас нет технологии, как найти человека, который пропал год назад. Даже не так: примерно понятно, как искать человека, пропавшего год назад, но те трудозатраты, которых потребует этот поиск, примерно равны трудозатратам, которых требует поиск нескольких десятков людей, которые пропали не так давно, а шансы спасения жизни здесь обратно пропорциональны.

Мы заканчиваем поиски, когда у нас закончатся силы. Мы будем стараться максимально, даже за пределами выживаемости. Мы будем делать все возможное, чтобы вернуть человека домой, даже когда мы уже понимаем, что он, очевидно, не живой. Мы будем стараться для того, чтобы родные могли поставить точку.

Невозможно каждый день терзать себя надеждами, а потом попадать в мир такой трагедии, когда ты понимаешь, что на самом деле всё вот так. Если мы можем помочь, и у нас хватит сил и времени, то мы найдем. Даже сейчас отряд ведет такой поиск. В июле пропала женщина, сейчас декабрь, мы ее до сих пор ищем, и периодически выполняем физические работы на месте, досматривая участки, которые не удалось досмотреть.

Мы работаем на той территории, где мы эффективны, где мы применимы. И по детям мы это будем делать дольше, будем искать их до упора. Что касается поиска взрослых: объективным фактором является количество других новых поисков, которые пришли, на которые надо реагировать и уделять им время и силы. Количество наших добровольцев и часов в сутках ограничено. И надо успевать сделать так, чтобы как можно больше людей мы смогли вернуть домой.

Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

Тяжелый вопрос. Родители — это те люди, которые наиболее глубоко могут погрузиться в поиск и дать ему максимальную энергию. Добровольцы движимы вперед в том числе и желанием родителей найти ребенка, и инертные родители «тушат» добровольцев, а очень энергичные — заставляют двигаться вперед даже тогда, когда нет сил. И зачастую родители — это как раз те люди, которые находят ребенка.

Я вспоминаю случай в Ленинградской области, когда пропала девочка в лагере, где занимались спортивным ориентированием. Было холодно, снег, всю группу уводят в лагерь по каким-то причинам, и девочка отстает от этой группы и пропадает. Приезжают ее родители, приезжает поисковый отряд «Экстремум», поисковый отряд «Лиза Алерт», МЧС, полиция — очень много подготовленных людей, но находят девочку родители, потому что они очень замотивированы.

Родители, которые участвуют в поиске, целиком заняты и тратят свое время правильно. Когда поиск длинный, сложнее всего заставлять себя спать, потому что это невозможно, а надо, поскольку нужен свежий и быстрый ум, возможность быстро и правильно отреагировать на какие-то действия.

Если есть какие-то знакомые психологи, это тоже правильно, потому что ситуации самые разные. Потом, базово бывают ситуации, когда есть определенная часть действий, связанных с классическим розыском, которые предполагают взаимодействие родителей с Уголовным розыском, Следственным комитетом. Это тоже затратит часть времени.

Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

Всем, кто не видел «Нелюбовь», рекомендую посмотреть. Кино непростое, но это не значит, что его не надо смотреть.

Предлагаю определиться с терминами: поисковый отряд — это одна большая единица, которая занимается поиском. Поисковые отряды бывают разные, с разными названиями. Внутри поискового отряда при оперативной работе есть разделение на функции:

  • координатор поиска — человек, который управляет поисковым мероприятием;
  • есть старший поисковой группы, который с местными жителями и другими поисковиками пойдет выполнять задачи, которые поставит координатор;
  • есть картографы, связисты, информационные координаторы, которые удалены и работают фактически за ноутбуком из дома;

Каждая группа у нас называется «лиса». Ушла группа: это у нас «лиса номер такой-то», это ее радиопозывной.

Похоже ли то, что происходит в фильме, на реальность? Похоже настолько, насколько это вообще возможно в художественном фильме. Звягинцев очень старался сделать так, чтобы это было натуралистично. На съемочной площадке всегда присутствовал наш эксперт, к которому Звягинцев прислушивался, смотрел, как сделать это наиболее точно. Все, от сценариста и костюмеров до режиссера глубоко погрузились в тематику поиска: знали, как и что мы делаем, актеры были у нас на поисках. Они прекрасно понимали, что они делают. Из-за этого все получилось натурально. Некоторые кадры были не такие точные, но это для того чтобы они зрителям понравились с художественной точки зрения. Наверное, они не совсем натуралистичны. Скорость прочёса у нас ниже, количество людей в каких-то сценах у нас было бы другое. Но смысл передан абсолютно верно.

Интересный вопрос
Основатель поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

Абсолютно все заявки приходят операторам горячей линии. То, что не доходит до оператора горячей линии, приходит на сайт в качестве заявки. Это очень редкая ситуация, когда мы сами нашли объявление о пропаже человека, а у нас об этом ничего нет.

Если мы говорим про ситуацию, когда звонит телефон горячей линии, то у нас трудятся больше 100 человек по России, которые являются операторами горячей линии. Они работают по строгому алгоритму. Это опытные люди, которые прошли определенное обучение, и, принимая заявку, они прекрасно знают, что и как им говорят. Их задача — быстро зафиксировать заявку, максимально эффективно используя время и принимая во внимание нервничающего человека на том конце провода.

Затем эта заявка попадает в информационную группу отряда: люди оценивают, насколько это адекватная ситуация, более детально связываются с заявителем, и даже если там был какой-то фейк, то в эту секунду всё уже становится ясно. Никаких фейковых поисков, чтобы мы искали того, кто на самом деле не пропадал, я не помню. Или чтобы мы искали того, кого пытаются разыскать за долги — это почти невозможно. Если поставить себе цель обмануть нас: наверное, это возможно. Но те фильтры, которые у нас образовались за девять лет работы, легко справляются с типовыми ситуациями.

Существует много разных намеков на то, что что-то идет не так. Если человек не подал заявление в полицию, у него есть, возможно, какая-то мотивация скрывать этот поиск от полиции. Тогда почему именно мы должны им заниматься? Для нас проверочным фактором является заявка в полицию. Взаимодействуя с полицией, мы выясняем, что они знают по этому поводу. Разговаривая с родственниками, мы собираем первичную информацию и на ней основываемся. Оператор просто принимает заявку. Он не делает выводы, но он может оставить комментарий. У нас есть база ведения поисков, и в нее эта заявка упадет. Оператор может оставить свой комментарий, что, по его мнению, это фейк, но это ничего не будет значить. А вот дальше, когда это упало на информационную группу, пошла аналитика.