Комментарии экспертов по прошедшей конференции в Глазго

На подобных конференциях участвуют десятки тысяч людей. Это целый отдельный мир. В этот раз из-за сложностей с визами, дороговизной проживания и многими другими факторами, усложняющими возможность участия на конференции, на неё не смогли приехать делегации некоторых островных государств и многие другие представители наиболее уязвимых слоев глобального сообщества – и это большой минус конференции в целом. Но в условиях пандемии организовывать подобные конференции, конечно, сложно.

По нынешним обещаниям государств, если они даже будут выполнены, мы еще не можем достигнуть целей, поставленных Парижским соглашением, а именно ограничить кризис в относительно безопасных рамках изменения климата 1,5-2 градуса. Надо понимать, что 2 градуса – это уже смертный приговор для многих островных государств, и ещё больше ежегодных катастроф, чем сейчас, для всего мира. А по нынешним обещаниям мы движемся по траектории 2,4-3 градуса, что не может не вызывать тревоги.

Окончательная резолюция тоже была относительно слабой, но в ней были какие-то подвижки, спасибо за них гражданскому обществу, которое по всему миру продолжает протестовать за изменения. В ней смутным языком упомянули постепенный отказ от угля. Хотя сложно это считать победой, когда климатический кризис настолько очевиден, а чистые возобновляемые источники энергии практически по всему миру уже сильно дешевле этого самого угля.

Основной победой я бы назвал более сотни тысяч людей на протестах 6 ноября. Обещаниям мало кто верит, но активизм работает. Люди по всему миру продолжат требовать большего и действий сейчас, а не через десятки лет.

Сложно оценивать российскую делегацию на переговорах. Публично они в этот раз выступали против включения отказа от субсидий ископаемому топливу в резолюцию. А если брать непубличную часть, то никто и не скажет, что они выторговали за относительно мирное поведение на переговорах. Также было странно наблюдать выступления представителей корпораций ископаемого топлива в российском павильоне. Гражданское общество обычно выступает против того, чтобы у виновников кризиса была возможность влиять на переговоры и как-то участвовать (80% выбросов - это сжигание ископаемого топлива). Что логично, учитывая, что нефтяные корпорации ежегодно тратят сотни миллионов долларов, чтобы блокировать действия по борьбе с кризисом. Раньше они отрицали свой вклад, сейчас методы обычно более ухищрённые.

Про развитие наиболее экономически эффективных ВИЭ говорилось мало, а дорогую атомную энергетику продвигали активно. Многие эксперты говорят, что это ложное решение, как и, например, мусоросжигание. Но это другая история. В целом мы вместе со всем миром движемся в правильную сторону, но очень медленно, мы сильно отстали в этом плане. Это несёт большие экономические и социальные риски в будущем, к сожалению, в России людям про это практически не говорят.

Хорошо, что конференция состоялась и есть результаты. В целом, мы видим медленное движение в правильном направлении. Явно климатическая тематика остаётся одной из самых важных в мире, может быть, самой важной. Есть готовность что-то делать в этом направлении. Одновременно с этим мы видим, что у всех стран и компаний по-прежнему очень много собственных интересов, технологий и решений, которые они пытаются продвинуть. Тем не менее, движение есть – медленное, с ограничениями, но есть.

Хорошо, что появился финальный документ – решение конференции. В нём указано, что страны собираются снижать использование угля, а также понемногу выводить субсидии на ископаемое топливо, хотя изначальные формулировки были более амбициозные. Упоминание ископаемого топлива не было в климатическом процессе с Киотского протокола.

Ещё достижение – почти все крупные эмитенты заявили о целях достижения углеродной нейтральности: Евросоюз, США – к 2050 году, некоторые страны Евросоюза – чуть раньше, Китай и Россия – к 2060 году, Индия – к 2070 году. Кроме того, многие страны объявили обновлённые цели по снижению выбросов парниковых газов на тридцатые годы. Но пока мы выходим на повышение глобальной температуры в мире на 2,5 ֯С к концу XXI века. Напомню, что цель Парижского соглашения – 2֯ и стремление к 1,5 ֯. Пока же все эти новые заявленные климатические цели всё равно выводят нас на некоторое повышение выбросов к 2030 году, после чего планируется более резко их снижать и выходить на углеродную нейтральность, которая была объявлена.

Также важно, что на конференции был заключен целый ряд дополнительных деклараций. По лесам – прекратить обезлесение и инвестировать в лесовосстановление, бороться с вырубками, развитые страны собираются помогать развивающимся странам. Это хорошая новость, нам открывается новый финансовый трек, в том числе в помощи развивающимся странам. Была принята декларация по метану – к 2030 году ряд стран взял на себя обязательство снизить выбросы этого газа на 30%. В отличие от лесной, в эту декларацию Россия не вошла, возможно, станет наблюдателем.

Кроме того, ряд стран объявил о планах выхода из угольной энергетики: из всей или по ряду аспектов (например, производство электроэнергии). Обозначены разные цели и годы, в среднем 2025 -2040 года. Россия пока такой цели не объявила. С одной стороны, это всё декларации – добровольные цели без чётких механизмов отслеживания. С другой стороны, хорошо, что появляются конкретные направления работы в области климата, в том числе в области метана, лесов, угольной энергетики.

Также много говорили, например, о роли океана и важности сохранения и восстановления океанических и морских экосистем. То есть начинают вырисовываться более конкретные направления в климатической тематике, в том числе на стыке климата с другими направлениями общей природоохраны. Также важно, что были доразработаны правила Парижского климатического соглашения, в частности, то, как страны будут отчитываться о выбросах, обеспечивать прозрачность этой отчётности, а также правила реализации климатических проектов – как странам сотрудничать на пути сокращения выбросов. Этот пункт разрабатывали 6 последних лет, и хорошо, что он появился.

Ещё на конференции оставалась очень важной тема климатических финансов – помощи от развитых стран развивающимся странам. Пока цель климатического финансирования не была достигнута. Ещё в Копенгагене были договорённости, что помощь должна составить 100 млрд долларов в год. По результатам 2019 года мы пока на уровне 70 млрд, при этом в эти деньги входит всё: субсидии, кредиты и инвестиции. Развивающиеся страны просят, чтобы было больше средств на адаптацию, а не снижение выбросов и зелёные технологии, и больше средств в виде грантов, а не, например, кредитов. Средств на международные цели помощи развивающимся странам в области климата по-прежнему не совсем хватает. Кроме того, развивающиеся страны также предлагают создать отдельный трек помощи по направлению «потери и ущерб» – направление, предполагающее наличие таких ущербов, к которым невозможно адаптироваться. Например, какие-то леса, растения и животные совсем исчезнут или какие-то страны потеряют свою территорию – к этому невозможно адаптироваться и нужно из каких-то средств покрывать. Пока отдельный трек на это направление создан не был.

Для России был важен целый ряд пунктов, в частности, технологическая нейтральность, чтобы в том числе атомная энергетика и большая гидроэнергетика признавались в качестве низкоуглеродных решений. Такова официальная российская позиция. Не все это поддерживают – есть ряд критиков со стороны экологов. По атомной энергетике ряд стран поддерживают это направление, в том числе Россия, США, Великобритания, Франция, а ряд стран, прежде всего Германия, выступают против. Для России также было важно разработать правила климатических проектов. Здесь по правилам, которые были приняты, нет никаких ограничений, в том числе для лесных проектов или проектов из России и, кроме того, был прописан довольно большой срок для реализации проектов: для обычных – 5 лет и два раза продление по 5 лет, для лесных – 15 лет и два раза продление по 15 лет. Пока страны отдают приоритет снижению выбросов на своей территории, вряд ли мы увидим какую-то глобальную торговлю квотами или эмиссиями.

Сама Россия в этом году была заметной, был свой павильон, Россия рассказывала, что делается в области науки, что делают компании. В том числе о стратегии низкоуглеродного развития, которая 1 ноября была утверждена правительством. Она, в частности, предусматривает, что Россия достигнет углеродной нейтральности до 2060 года, пока без подробных описаний. Также представители России рассказывали, что изменение климата есть, оно несёт ущерб для России, в арктических территориях в 2,5 раза быстрее происходят климатические изменения, чем в среднем по миру. Много ущерба в виде лесных пожаров и таяния многолетней мерзлоты.