Вчера (21 января) я
разобрала слухи и фейки о митинге 23 января. И в общем, мой прогноз оправдался - за последние сутки расцвели все предсказанные фейки. Отдельное спасибо Елене Петровой, преподавателю машиностроительного колледжа в Костроме, которая помогла антропологам в их нелегком исследовательском труде. Елена пыталась отговорить студентов ходить на митинги, выступив в виде современной сестрицы Аленушки, которая упрашивает братца Иванушки не пить отравленной водички:
Ну, для того чтобы вы лучше орали [на митинге], кричали, вам дадут попить водичку – в бутылочке, вроде все закрыто. Но в водичке будут нехорошие средства, которые нарушают ваше восприятие будущего, реальности. Вы будете идти за той оравой, которая идет.
Эта вот
та самая история из разряда "споткнулся, упал, очнулся, гипс" - попил водички в гостях, а пришел в себя на митинге орущим лозунги. В первый раз она появилась на наших радарах в 2017 году после массовых митингов 26 марта и это не случайно. Именно в 2017 году дискурс "я не виноват, меня просто зомбировали" набирает обороты в правоприменительной практике - в следственных делах, посвященным т.н. "группам смерти" можно на полном серьезе встретить аргументы примерно такого типа "куратор зомбировал потерпевшую посредством музыки и иврита (!)". Я знаю эти примеры из готовящейся диссертации нашего коллеги, юриста Бориса Пейгина (когда Борис допишет диссертацию, о них узнаете и вы).
Но вернемся к самой страшилке. Сейчас ее рассказывают преподаватели она является инструментом давления: простым и дешевым способом, используя страх, заставить человека от чего-нибудь отказаться. Этот механизм был хорошо известен в позднем СССР. Накануне Олимпиады-80 советские учителя, партийные лекторы, идеологические работники всячески пытались оградить школьников от контактов с иностранцами (знакомая картина?), которые в огромных количествах должны были приехать в СССР. А как это сделать? можно проводить долгую идеологическую проработку (но школьников много, а ты один), а можно просто рассказать очень страшную историю. Эмоция страха и отвращения запомнится надолго, а усилия затрачены минимальные. Так работает экономика принуждения через испуг.
И вот в 1980 году по московским школам при посредстве учителей и партработников распространялись очень страшные истории про жвачки, отравленные иностранцами. Вот одно из воспоминаний:
Женщина в милицейской форме приходит к нам на урок
математики. Рассказывает, что если вдруг родители не смо-
гут вывезти нас из Ленинграда, то мы не должны ходить по
улицам, особенно по центру города. Но уж если и вышли,
ни в коем случае не подходить к иностранцам. Но если уж
они сами подошли к нам, то забыть накрепко, что мы учим-
ся в английской школе, в контакты не вступать, на вопро-
сы не отвечать и самим вопросов не задавать. Но если вдруг
так случится, что контакт состоялся, то ничего иностранцам
не дарить и от них ничего не брать, ибо… Вся жвачка будет
отравлена. Одна девочка попросила (о, позор!) у иностранца
жвачку и отравилась. Она лежит сейчас в больнице, ей уже
семь литров крови поменяли, ничего не помогает. Другой де-
вочке насильно подсунули конфету за то, что она показала,
как пройти в Эрмитаж. А мама дома эту конфету открыла,
разломила и там — толченое стекло.
Конечно, возникает закономерный вопрос, почему для эффективного запугивания используются подобные сюжеты. Но с этим в нашем коротком блоге я вам никак помочь не могу - места не хватит. Скажу, что мы с моей коллегой Анной Кирзюк написали
книгу ровно про это: "Опасные советские вещи: городские легенды и страхи в СССР". Если ходите серьезных и долгих объяснений - читайте ее!