Отменяем Болонскую систему, но не совсем...

Прежде всего, предыдущий пост по теме вызвал некую дискуссию, что само по себе — хорошо.  Так что продолжим, на этот раз в виде самостоятельного поста.

Министр Фальков более детально прокомментировал историю с отменой Болонской системы (оригинальное интервью см. здесь), так что появилось больше конкретики для обсуждения.

Министр в своём интервью обозначил три важные самостоятельные темы:
I. Система образования как таковая (бакалавриат, специалитет и т.д.)
II. Система управления и финансирования науки
III. Интеграция в международное научное сообщество, в частности в вопросах наукометрии.

И, к сожалению, не обозначил очень важной темы, имеющей непосредственное отношение к болонскому процессу
IV. Академическое самоуправление и права преподавателей и студентов.

Вот об этих сюжетах и поговорим.

Министр Фальков (как и многие) видимо искренне считает, что существование специалитета как формы образования противоречит болонской системе (что неправда), а также что именно из-за болонской системы можно поступать в непрофильную магистратуру (что тоже неправда). Также, он считает что по некоторым специальностям 5-летняя форма обучения — есть благо (что, конечно, правда).

Во-первых, по действующему ФЗ наличие специалитета — легальная форма образовательного процесса. С точки зрения европейского университета — это будет такой "длинный" бакалавриат, а в случаях топовых факультетов (напр. мехмат МГУ) — бакалавриат+магистратура. Т.е. по окончании мехмата, выпускник мог поехать поступать в аспирантуру на западе. По окончании "слабого" специалитета — только в магистратуру.

Во-вторых, бакалавриат (каким он должен быть) — это совершенно конкретный уровень образования, который может (в зависимости от направления) достигаться и за 2 года, и за 4. В случае с математикой, физикой — это уровень человека, который может идти например работать по профилю (!) аналитиком, инженером, преподавателем. То есть это квалифицированный специалист, но не специалист который является готовым полноценным исследователем и\или узким специалистом. Иначе (очень грубо говоря) инженер-бакалавр идти работать на предприятие уже точно может, а заниматься разработкой новых технологий — скорее всего нет.

Магистратура — узкопрофильное образование, зачастую , вдобавок, "междисциплинарное". Пример — журналистика. Туда есть смысл идти тому, у кого есть профильное образование или опыт работы (в том, о чём он, собственно, собирается писать — политология, искусство, международные отношения…) и который хочет получить узкую специализацию: работа с медиа, основы пиара, SMM, специфические литературные приёмы, история журналистики, наконец. Именно журналистской магистратуры, к примеру, уменьшило бы количество журналистов, которые "умеют писать тексты", но ни бельмеса не понимают в том, о чём они пишут.

В-третьих, проблема с поступлением в "непрофильную" магистратуру — это проблема не магистратуры самой по себе, и (тем более) не болонской системы, а необходимости набирать людей в магистратуру в количествах, сопоставимых с выпуском из бакалавриата, чтобы не потерять ставки и госзадание. То есть (сюрприз!) подушевой системы финансирования. То есть  (сюрприз-сюрприз!!!) министерства образования и науки, которое ставит вузы в такие прикольные условия. Казалось бы, если университет устроит достаточно жёсткие вступительные экзамены — то и проблема решится. В конце-концов, если некто сумеет изучить "где-то" математику настолько круто, что поступит в соответствующую магистратуру — то какая разница где он её учил? Разумеется, есть специфические специальности, например медицина, где требование наличия профильного бакалавриата  — осмысленно, но болонская система здесь ни при чём. Введите смётную систему финансирования, основанную не на количестве студентов, а на качестве выпускников — и вузу не будет смысла набирать новых магистрантов по знакомым и родственникам.

Кратко: неча на зеркало пенять, коль рожа кривая, в самом деле!

Тут министр заговорил про  разное. Вот цитаты:

а) "Мы … хотим, чтобы РАН активно принимала участие в формировании научно-технологической и даже научно-образовательной повестки. … Высшее образование никогда не относилось к сфере ведения РАН. И в 2021 году мы запустили новую программу «Приоритет-2030», где впервые все программы развития университетов проходят экспертизу РАН."

б) " новых обстоятельствах надо создавать дополнительные условия, чтобы ученые — и состоявшиеся, и молодые — комфортно себя чувствовали здесь, в России. Чтобы у них не было искушения эмигрировать из страны. При этом надо понимать, что в академической мобильности нет ничего плохого: стажировка либо временная работа не является утечкой мозгов, это нормальная мировая практика для ученых. А вот переезд на постоянное место жительства — это другое."

в) "Для этого мы, например, создаем молодежные лаборатории. В прошлом году было открыто 120 лабораторий, в этом году хотим создать еще 200. Если ты молодой, то за границей, как правило, на старте карьеры будешь работать в лучшем случае вторым–третьим номером. А здесь у тебя есть возможность стать лидером, создать свой коллектив и реализовать самый смелый замысел. Чего ты не сможешь сделать в рамках чужих протоколов."

Для тех кто не понял, разъясню. Политика, которую проводит в жизнь минобрнауки (и вообще государство) со всякой молодёжной наукой, швырянием (не очень больших, кстати) денег в тех, кто моложе некоего возраста — будет продолжаться. По сути, речь идёт о том, что никакого системного развития науки не было, нет и не будет.

Сейчас ситуация следующая: большая часть грантов и программ поддержки (как государственных, так и внутривузовских) нацелена на поддержку молодых исследователей. Что это значит? Если вам 30, но вы не кандидат (поздно поступили в вуз, работали в индустрии…) — шиш вам, а не гранты. Если вам 35, но вы не доктор наук — шиш вам, а не гранты, и так далее. Коллеги даже шутят про "эликсир молодости", изобретённый российскими чиновниками (защита докторской в 35).

При этом, конечно, никакой "молодёжной" науки в природе нет, как нет "американской", "суверенной" или ещё какой-то. Наука —  едина и интернациональна.  А возрастная дискриминация приводит не к научному росту молодых специалистов, а к деградации научных школ и откровенной инфоцыганщине в духе группы студентов-недоучек, которые рисуют всякие грантовые заявки.

Хотите, чтобы специалисты не уезжали? Дайте возможность нормально работать: зарплаты, техническое и материальное обеспечение и т.д. и т.п..

Ещё один важный момент. Гранты — это короткие деньги на 2-3 года, в лучшем случае на 5. А лаборатории, которые добиваются серьёзных результатов живут десятилетиями! Закупить дорогостоящее оборудование, которое зачастую настраивать не один год, зная что через 2 года грант закончится — несусветная глупость.

Так что если министерство хочет изменить систему управления, то это хорошая идея. Давайте для начала кратно увеличим смётное (!) финансирование научной работы вузов и институтов, создадим программы финансирования без ограниченного срока действия, установим прозрачные правила финансирования, которые не будут меняться раз в пару лет.

Не будет финансовой стабильности и долгосрочного планирования научной работы — не будет результатов. CERN (или аналогичных  по масштабу проектов) в России нет потому, что нет долгосрочных систем финансирования.

Министр Фальков (как и многие другие) считает, что ничего особенно хорошего в WoS и Scopus нет: "что касается Web of Science и Scopus. Надо понимать, что это всего лишь наукометрические базы. То есть они показывают, какой у тебя индекс Хирша, как ты соотносишься по этому индексу с другими учеными."

И даже (честь ему и хвала) замечает, что у наукометрии есть проблемы: "не надо ставить национальную систему оценки научных исследований в зависимость от поведения зарубежного коммерческого провайдера. Пусть и всемирно признанного. А у нас получилось так, что эти две базы оказались в центре внимания. Оказалось, что на них слишком много всего завязано — отчетность, гранты, цитирование, рейтинги соответствующие… "

Тут для начала хочется спросить: а кто эти наукометрические показатели придумал и ввёл? Нацпредатели, масоны и рептилоиды, что ли? Или их всё-таки спускал Минобрнауки? Но оставим ёрничанье. 

Фокус в том, что WoS и Scopus в, к примеру, точных науках — это необходимое (но не достаточное!) условие того, что журнал — "приличный". Что такое приличный журнал? Это тот, в котором статьи рецензируют не по-корчевателю, а реально. Наукометрические базы, кроме того, задают определённые стандарты: сколько ждать рецензии, как должен общаться с автором журнал и так далее. Есть и санкции за нарушение процесса. У кого теряли статьи в редакциях российских журналов (у меня теряли) — тот поймёт.

Конечно, все (в научном сообществе) в курсе, что квартиль журнала не является идеальным показателем качества статьи, в первую очередь тут должна работать (и работает!) репутация журнала. Какой-нибудь арабский или индийский журнал с хорошим квартилем вызывает, в лучшем случае, усмешку. Признаем, проблем с наукометрическими показателями журналов (да и с самими агрегаторами) очень много и это тема отдельного разговора. 

Важно другое. Проблема российских (или бразильских) журналов не в том, в какие наукометрические базы они входят или не входят. А в том, как в них устроен интерфейс взаимодействия редколлегии с автором: в какой степени они гарантируют качество опубликованной статьи, в какой степени процесс рецензирования налажен и так далее. WoS (и прочие базы) задают минимальный адекватный уровень этого взаимодействия.

Кроме того есть ещё и открытые базы препринтов: arXiv, pubmed и многие другие.  Как с ними будем взаимодействовать? Тоже "суверннизируем"? Но ведь смысл таких баз (как и упомянутых выше систем индексирования) — в открытости и доступности научных результатов. Выход или игнорирование этих инструментов международной науки — путь в интеллектуальное гетто, в которое мы сами себя и сажаем.

Вот о чём министр Фальков забыл упомянуть, так это о низком уровне кадров: как ректоров, так и министерских. Высокая автономия университета могла бы нивелировать дурь министерских начальников. Но, увы.

Академическое самоуправление носит в вузах имитационный характер, а взаимодействие с минобрнауки — совершенно вертикально. Даже в обсуждаемом интервью министр сначала рассказывает о том, как он хочет изменить систему, и только потом говорит, что проконсультируется с ректорами и РАН. То есть сначала рождается идея (и, надо полагать, дизайн) реформы, а потом "рюшечки" обсуждаются с экспертами. Идеальная логика!

Позволю себе сформулировать важную мысль. Даже не самые плохие идеи, которые чиновники закладывали в законопроекты и нормативные акты — оказываются бессмысленными, а то и вредными из-за того, что их вузам навязывают. Таким было навязывание ЕГЭ в качестве обязательного вступительного испытания, таким был слом специалитета, такова "траекторная ересь" которую регулярно озвучивают чиновники сейчас.

Я уверен, что какие бы благие цели ни преследовал министр Фальков (и его команда) — они отразятся в кривом зеркале реализации очередным бардаком и глупостями. При сохранении текущего подчинённого состояния университетов и отделённости преподавателей и студентов от вузовского самоуправления мы обречены продолжать бег по граблям.

Система высшего образования и академической науки уже приведена в ужасающее состояние. От глупых и декоративных реформ оно не улучшится. Единственный осмысленный путь (который как раз в духе болонской системы, только тссс!) — возврат академического самоуправления, снижение влияния государства на университеты и повышение роли долгосрочных (более 5 лет) схем финансирования. Причём заработает это всё только в комплексе.

В качестве послесловия хочу обратить внимание слушателей на здоровенного слона, которого мы стараемся в наших разговорах не замечать.

Российская наука страдает (и страдала) не только от самодурства начальства и пассивности академических работников, но и от извечной страсти к сепарации от мировой науки. Эту сепарацию удалось преодолеть во многих точных науках, в силу специфики. Но, к примеру, самостийность во многих науках гуманитарного толка постоянно приводит то к "кейсу Мединского", то к "экономисту Глазьеву", то к другим маргинальным теориям, которые получают особое распространение. Ничем хорошим для российской генетики лысенковщина не закончилась, не закончится ничем хорошим попытка суверенизации и других областей науки. Наука, повторю, есть только одна — единая и интернациональная.

Так что, будем честны, самая острая проблема российского высшего образования и академической науки на сегодняшний момент, это то, что произошло 24 февраля. 

Вне зависимости от ваших политических убеждений.