Чёрт его знает, куда именно он стрелял.
Очевидцы дуэли Алексей Толстой и князь Шервашидзе пишут просто, что Гумилёв выстрелил, а Волошин нет.
…три! — крикнул я. У Гумилёва блеснул красноватый свет, и раздался выстрел.
Команда — раз, два, три. Выстрел — один. Волошин — «У меня осечка». Гумилёв стоит недвижим, бледный, но явно спокойный.
Судебное разбирательство установило примерно то же: «…г. Гумилёв не то промахнулся, не то выстрелил в воздух. Свидетели-секунданты не могут этого установить…».
Волошин же в своих воспоминаниях вообще пишет, что Гумилёв стрелял два раза, а не один.
Идея о том, что Гумилёв стрелял в воздух, кажется, идёт от Вячеслава Иванова, который на дуэли не присутствовал, и других петербургских литераторов — друзей Гумилёва, занявших его сторону в конфликте с Волошиным. Это хорошо вписывается в «Петербургскую» версию событий: благородный Гумилёв никого не оскорблял, а впоследствии просто не желал оправдываться в том, чего не совершал. Он дал Волошину выстрелить дважды, а сам отправил пулю мимо — совсем как пушкинский Сильвио.
Можно ли сказать, что Гумилёв сам организовал эту дуэль?
В каком-то смысле да.
Гумилёв был влюблён в юную поэтессу Елизавету Дмитриеву, та отвечала взаимностью, однако позднее предпочла ему коллегу по редакции журнала «Аполлон» — Максимилиана Волошина.
Дмитриева с Волошиным затеяли знаменитую литературную мистификацию: Черубину де Габриак. Стихи под этим псевдонимом появились в «Аполлоне» в 1909 году. С издателем Сергеем Маковским Черубина общалась только письменно и по телефону, утверждая, что она — дочь испанского графа, за которой денно и нощно следят строгий отец и иезуит-исповедник, и так далее и тому подобное.
Стихи (которые Дмитриева писала то ли сама, то ли вместе с Волошиным) поначалу произвели фурор, как и вся история Черубины. «Аполлоновцы» серьёзно бились над этой загадкой, и когда мистификация раскрылась, почувствовали себя полными идиотами. Гумилёв встретился с Дмитриевой — Черубиной и вроде бы сказал ей что-то очень оскорбительное. Та рассказала Волошину, который у всех на глазах влепил Гумилёву пощёчину. Ну и дальше понятно.
Вообще же этой дуэли сопутствовала масса интересного:
На поединке встарь лилася кровь рекой,
Иной и жизнь свою терял, коль был поплоше,
На поле чести нынешний герой
Теряет лишь... галоши.