Конечно, и прорывы как в науке и технологиях, как и сложности взаимодействия разных культур, располагают к появлению таких гигантов. Проблемы постгуманизма, непредсказуемости событий, экологии, границ языка описания, новых логик, исторической памяти, общественной травмы и ответственности, обсуждаются интенсивно; и вполне возможно, что Грем Харман и Дэвид Чалмерс будут изучаться через 100 лет, как мы изучаем Гегеля, Маркса и Гуссерля. Другое дело, что "гигант мысли" появляется не сам по себе, а в ходе общественной дискуссии, затрагивающей много стран — например, Гегель стал знаменит, когда всю Европу волновали революции и становление национальных государств, а Кант стал знаменит, когда вся Европа думала о том, как положить Просвещение в основу гражданских институтов, Маркс стал знаменит, когда обратили внимание на перипетии капитализма уже на всех континентах и на причины эксплуатации в самых разных странах.